Сегодня мы продолжим разговор о свойствах Церкви Христовой, о которых я начал говорить в прошлой своей передаче. Два следующих свойства — это Соборность и Апостольство.
Понятие соборности у нас часто профанируется. Я очень часто встречаюсь с мнением, в том числе и среди священнослужителей, что соборность Церкви — это коллегиальность. То есть это когда Дух Святой говорит с собранием через большинство голосов: за что большинство проголосовало, то, значит, и есть «изволение Духа Святого». Соответственно, соборы и вообще любые церковные собрания воспринимаются как съезды делегатов, где правота измеряется количественным перевесом.
А теперь давайте посмотрим, что по этому поводу говорит нам история Церкви. После Первого Вселенского собора 325 года, осудившего Ария, прошло еще три собора, которые по количеству участников были такими же представительными, — Миланский, Сирмийский, Ариминский соборы. Все они большинством голосов утвердили, что арианство — это и есть истина. Православную веру из всего епископата, по сути, защищал только один человек — святитель Афанасий Александрийский. Ему говорили прямо: «Против тебя весь мир», на что святитель ответил: «Тем хуже для мира. Значит, Афанасий против всего мира». И это очень важное послание святителя всем нам на все времена. Иногда, чтобы остаться со Христом, нужно быть против всего мира, в том числе и церковного.
На Константинопольском соборе 638–639 годов вся церковная иерархия (включая патриархов и императора) впала в ересь монофелитства. Вернее, она же ее и изобрела. Это было общее, единогласное церковное соборное решение. Против этой доктрины бескомпромиссно выступил простой монах — Максим Исповедник. Его спрашивали: «К какой Церкви ты принадлежишь? К Константинопольской, Римской, Антиохийской? Вот, все они приняли наше исповедание. Ты вообще с кем? Если ты принадлежишь к Соборной Церкви, то войди в общение со всеми». На что Максим Исповедник ответил: «Если даже весь мир причастится с патриархом, я один не причащусь». Святому Максиму отсекли правую руку и вырвали язык, чтобы он не мог писать и проповедовать, и сослали в Колхиду, где он и умер.
Следующий пример — Ферраро-Флорентийский собор 1439 года. То же самое: один против большинства. Марк Ефесский с одной стороны и десятки епископов — с другой. Большинство проголосовало за унию. Далее, Иерийский собор 754 года был вселенским по представительству — 388 епископов. То есть по количеству епископов там было больше участников, чем на Первом и Третьем Вселенских соборах. И все они единогласно прокляли иконы. Восстали против этого решения всего несколько человек, среди которых — Иоанн Дамаскин и преподобный Феодор Студит. Подобных примеров в церковной истории можно привести еще немало.
И все они говорят о том, что в периоды глубочайших кризисов, когда официальные церковные структуры полностью капитулировали перед лицом кесарей и политической конъюнктуры, Церковь выживала благодаря «малому стаду» — тем самым неприметным праведникам, пастырям и мирянам, которые хранили Истину внутри себя. Поэтому соборность Церкви — это не большинство голосов. Это верность Истине. Соборный разум — не власть большинства, это абсолютная власть Христа, Который посреди нас, когда мы соединены в Его любви. Соборность Церкви — это не количественное качество, а онтологическое.
Зачем я всё это говорю? Не для того, чтобы посеять в вас сомнения или смущение. Нет. Я уже более тридцати лет служу в Церкви, и я очень чётко вижу, особенно сейчас, как всё больше и больше служителей Церкви — то ли по страстности, то ли по глупости, то ли под действием пропаганды и СМИ — начинают вносить в Церковь дух этого падшего мира. Эта тенденция будет в будущем только увеличиваться и увлекать за собой всё больше и больше народа. Здравого церковного учения слушаться не будут. Станут выбирать учителей по своим пристрастиям и под гипнозом СМИ. Всё нужно пропускать через фильтр Евангелия и Священного Предания. Каждый раз нужно задавать себе вопрос: а Христос смог бы так сказать, благословить на это, произнести такие слова, согласиться с этим и т. п.?
Может возникнуть вопрос: а как же теперь жить и кому вообще верить, на что опираться и как ориентироваться, если мы даже церковным авторитетам не сможем доверять? Ну, первое, что я забыл здесь сказать, — это то, что все вот эти разбойничьи соборы, если обобщить их причины, принимали решения или под давлением внешних политических обстоятельств или из желания угодить светской власти. Это очень важный момент. И второе — как не ошибиться, как не дать себя обмануть? У меня по этому поводу есть только один вариант ответа. Бог — это любовь по сути своего бытия. И все решения которые мы принимаем как на как личном уровне, так и церковном, — будучи движимы, во-первых, любовью к Богу и Матери-Церкви, а во-вторых, любовью к человеку - не будут ошибочными. Но как только мы что-либо ставим выше Бога, будь то личный эгоизм или эгоизм коллективный, мы сразу же сбиваемся с курса. Поэтому заповедь о любви к Богу и людям — единственный критерий истинности решений. А заповеди Евангелия — это те ориентиры, которые не дадут заблудиться на этом пути.
Истинный голос Церкви звучит не в пафосных декларациях а в тихом исповедничестве тех, для кого Христос важнее любой конъюнктуры. Кризисы лишь срывают маски: они доказывают, что Церковь свята святостью своих незаметных праведников, а не авторитетом институтов. И пока двое или трое собраны во имя Его, Церковь будет жива, даже если весь официальный аппарат отступит.
Последнее свойство Церкви — это апостольство. В изначальном смысле, в том, который, собственно, и присутствует в Символе веры, апостольство — это не историческая преемственность рукоположений. Это динамическое свойство Церкви, миссия свидетельствовать миру о Воскресении Христа до самого «края земли» (Мф. 28:19), быть «солью земли» и «светом миру». Быть апостольской — значит жить так, словно Христос только что послал тебя к людям с Радостной Вестью.
О том, как понимает Церковь преемственность рукоположения, я уже говорил в нескольких передачах. Тем, кто хочет более глубоко погрузиться в изучение этого вопроса, я уже рекомендовал книгу протопресвитера Николая Афанасьева «Церковь Духа Святаго». Дело в том, что если мы будем понимать под апостольством Церкви только цепочку рукоположений, то это будет прямая профанация этого свойства Церкви. Сама по себе эта преемственность важна, но такое узкое понимание создает иллюзию того, что те, у кого есть законные хиротонии, — вот они-то и есть преемники апостолов. А значит, мы и есть апостольская Церковь, независимо от того, что мы проповедуем и как живем. В этом случае апостольство превращается в юридический патент на владение духовной франшизой.
Когда земной институт Церкви сливается с миром и геополитикой, происходит искажение самой сути апостольской миссии. Когда с амвона начинают проповедовать не «Христа распятого» (1 Кор. 1:23), а национальные интересы, то христианство превращается в агрессивную секту. Всё то, что находится за пределами этих самых интересов, любая другая religious или культурная инаковость воспринимается как враждебная, сатанинская сила, с которой нужно бороться. Весь мир во всем его многообразии объявляется злом в чистом виде. А любое общение с людьми другой веры или традиции сводится исключительно к проклятиям и запретам. Подлинное апостольство никогда не боится никаких встреч с другими людьми, религиями, традициями. Оно свидетельствует о Христе везде и в любой ситуации совершенно свободно и открыто, без малейшего страха или агрессии к кому бы то ни было. Агрессия или страх по отношению к другим традициям — это не признаки ревности или преданности Христу. Как раз наоборот, это явный признак маловерия, интеллектуального и духовного примитивизма.
Я совершенно свободно общался и общаюсь с любыми иноверцами и инославными, но это, конечно же, не значит, что я соглашаюсь с их мировоззренческими моделями. Я преподавал, да и сейчас преподаю богословские дисциплины не только в православных, но и в протестантских магистерских группах. Более того, я получаю от этого огромное удовольствие. Когда людям другой христианской традиции начинаешь открывать мир православного предания, святоотеческого учения, когда рассказываешь им о мистическом учении Церкви, о молитвенной монашеской практике, о философии исихазма, о котором они, конечно, не слышали и не могли слышать, и видишь, с каким удовольствием и интересом они начинают тебя слушать, задавать вопросы, впитывать это, здраво и глубоко рассуждать на эти темы, то такие занятия для меня превращаются в праздник, в очень радостное послевкусие. И сейчас вот все эти выпуски смотрят многие студенты из этих групп, которые когда-то у меня учились.
Сегодня апостольство — это, прежде всего, способность христианина явить Христа собой. Когда христианин среди хаоса и ненависти сохраняет внутреннюю тишину и мир, не поддается истерии, протягивает руку врагу и утешает плачущего — он совершает апостольское служение. Окружающие видят в нем «иной свет» и понимают, что с этим человеком Бог. В современном мире люди перестали верить текстам, в том числе и священным. Они верят только реальным делам, а не словам. Настоящее апостольство — это способность спускаться в ад человеческой боли. У Духа Святого нет национального паспорта и государственных интересов. Поэтому христианин, как и солнце, светит своей любовью для всех без различия. Церковь была, есть и будет соборной и апостольской до тех пор, пока в ней остаются люди, способные ради Христа выйти за рамки своего эгоизма, комфорта, своей национальной идентичности, чтобы согреть и спасти другую душу. Это невидимое Апостольство любви и правды продолжает идти по земле. И именно оно связывает воедино все остальные свойства Церкви: рождает Святость, удерживает Единство и Соборность, которые останутся неизменными свойствами Церкви Христовой на все времена, до скончания века
https://vkvideo.ru/video-237325616_456239042